Обмен учебными материалами


Накануне солнечного затмения 4 страница



— Но я на работе.

— Пока я вижу только, что ты гуляешь по парку. В сопровождении этой девицы.

— Она моя пациентка. И — не будем об этом.

— Что ж… Ты спросил, зачем я приехала? Зачем я приехала! Ты наверняка забыл, что у нас билеты в театр! На сегодня! Я предупредила няню. Начало в семь. Между прочим, уже половина пятого! А тебе еще надо поужинать и переодеться.

— А спектакль интересный? — спросил он.

— Какая разница? Премьера же! Модный режиссер! Мне с таким трудом удалось добыть билеты! Там будут все! Ты понимаешь? Все! — с придыханием воскликнула брюнетка.

— Хорошо, я приеду. Прямо в театр, — покорно сказал Олег Николаевич.

— Ну уж нет! Я без тебя не уеду! Я знаю, чем это кончится! Очередная срочная операция, отключенный мобильный телефон, и я вновь поеду в театр одна! Есть у меня муж, или у меня его нет? Один раз можно уйти с работы на два часа раньше? Олег! Отвечай!

— Послушай, мы не одни…

— Да?

— У меня и в самом деле много работы.

— Работы? Я знаю, что это за работа! Я…

— Едем, — оборвал ее Олег Николаевич. И Жанне: — Я сейчас пришлю к тебе медсестру. Извини.

И ушел. Вместе с Лолой. Она опять ничего не понимала. На следующий день, во время прогулки, не удержалась и спросила:

— Олег Николаевич, за что мужчины любят таких женщин, как Лола? — Чуть не сказала «Лара». А в общем-то, какая между ними разница?

— Любят? — удивился он. Потом спохватился: — Ах да, конечно. Любят. А почему бы мне ее не любить? Ты сама видела. Она красива, образованна и неглупа. Она — хорошая мать. И хорошая хозяйка. У меня замечательный сын, и я счастлив. Да, счастлив. Она защищает меня ото всех этих женщин, которые… И что такое любовь? Любовь это, в сущности, иллюзия. Наши фантазии о человеке, который и десятой долей всех приписываемых ему замечательных качеств не обладает. Человек взрослеет, становится мудрее, и ему хочется поменять одну иллюзию на другую. Он вырастает из старой, как из платья. Насчет Лолиты у меня нет никаких иллюзий. И не было с самого начала. Я хирург. Мне нельзя жить иллюзиями.

— Олег Николаевич, а вдруг вы полюбите кого-нибудь по-настоящему?

— Я? Полюблю? Кого? Женщину, которую вылечу и которая всю жизнь будет жить иллюзией, будто всем обязана мне? А я всего лишь делаю свою работу. Неужели же я смогу привязать ее к себе чувством благодарности? Нет, это исключено. Никаких романов с пациентками. Адругих женщин в моей жизни нет. Разве что коллеги по работе. Но быть рядом с утра до ночи, вместе находиться в операционной и видеть, как ее руки… Какая любовь это выдержит? Нет, мой выбор оптимален. У нас с Лолой прекрасная семья. Она — замечательная женщина. Не все же такие счастливцы, как твой Сабуров. Которым выпало счастье быть любимыми по-настоящему и так же страстно любить. Он — благородный человек. Заботится о тебе. И я уверен, у тебя все будет хорошо. Ты встанешь на ноги, выйдешь замуж, родишь детей и будешь жить долго и счастливо.

— Ну вот! Начали за здравие, а кончили за упокой!

— Да не наоборот ли?

— Вы правду говорили, а теперь врете.

— Да зачем тебе правда? Думай, что жизнь прекрасна, и радуйся ей! В девятнадцать-то лет!

— Ничего в ней нет прекрасного, — нахмурилась Жанна. — Потому что все хорошие люди обязательно несчастны. Как вы.

— Ну, это ты зря. Записала меня в несчастные. У меня есть любимая работа. Я счастлив, когда мои пациенты выздоравливают…

— У меня на ногах пальцы шевелятся.

— Что?! Давно?!

— Уже несколько дней. Сначала только большой, а теперь…

Он радовался, как ребенок, и казался таким счастливым. Ведь все прочие возвращались к нормальной жизни, а Жанна начинала ее заново! И Олег Николаевич втайне гордился своим творением. Потихоньку она начала вставать, держась за кресло. Пять минут, десять, полчаса… Сначала ноги дрожали и подгибались, она, обессиленная, падала в кресло и с трудом переводила дыхание. Первые полчаса, проведенные на ногах, они с Олегом Николаевичем праздновали, словно второе рождение.

Загрузка...

Когда вновь приехал Сабуров, Жанна встретила его стоя. И с вызовом посмотрела ему в глаза. Визит продлился недолго. Через день, в субботу, Сабуров привез в клинику ее мать. Та по случаю праздника надела мохеровую кофту с нашитыми крупными блестками, накрутила волосы. Жидкие, мелкие кудряшки неопрятно свисали по обеим сторонам лица. В ушах у матери были дешевые серьги со вставками из зеленой пластмассы. Жанна вспомнила Лолу, ее модную стрижку, дорогие украшения и невольно залилась краской. В довершение всего на ногах у матери были резиновые боты. Она ведь шла к шоссе, где ждала машина, по лужам, цепляя рыжую глину. Там, на переезде, другую обувь осенью не носят. А с середины недели теплая солнечная погода сменилась дождливой.

Жанна спустилась на лифте в холл и встретила их там, внизу. Сидя в инвалидном кресле. Мать то и дело переступала с ноги на ногу, и на ковровом покрытии остался кусочек засохшей рыжей глины. Жанна почувствовала, как кровь прилила к щекам. Должно быть, в салоне серебристого «Форда» остались такие же грязные нашлепки! Но Сабуров делал вид, что ничего не случилось.

Когда она встала, мать в голос заплакала. Сабуров смущенно сказал:

— Я пойду подышу воздухом.

Мать приехала в клинику трезвой. Но по глазам видно: хочется поскорее отпраздновать чудесное выздоровление дочери. Главное — не допустить, чтобы это случилось здесь. Не допустить…

Визит не удался. Мать говорила так громко, что Жанне было неловко. Она уже понимала, что те, особенные люди, никогда не кричат. Чем тише они говорят, тем слова их кажутся значительнее. На них с матерью оглядывались. С откровенным любопытством. Когда посетители уехали, а Жанна вернулась в палату, медсестра, принесшая лекарство спросила:

— Твоя мама уборщицей работает у этого господина?

Она не нашлась, что сказать. Правду? Кому нужна эта правда? Молча кивнула. Надо еще больше стараться, чтобы покинуть клинику как можно скорее. Ведь весь персонал теперь в курсе, что ее мать — уборщица в доме Сабурова, мужа великой Сабины.

В следующий раз Сабуров приехал уже вместе с Ларой. Та вела себя вполне корректно. Увидев Жанну на ногах, кивнула с удовлетворением, провела в клинике полчаса, сделала медперсоналу несколько замечаний и первой направилась к выходу. Сабурову ничего не оставалось, как последовать за ней. Жанна вновь чуть не задохнулась от ненависти. Вечером та же медсестра спросила:

— Эта красивая дама твоя родственница? А ты на нее похожа!

Меньше всего Жанна хотела быть похожей на Лару. Подумаешь, обе блондинки! У обеих глаза светлые, носы прямые. Не признать Лару красивой Жанна не могла. Но не могла и отделаться от мысли, что ее удлиненное лицо вытянуто книзу, словно собачья морда. Так и хотелось крикнуть вслед: «Собака! Собака!» Пока у нее еще не хватало сил, чтобы бороться с Ларой. Сначала надо научиться ходить. Ноги окрепли настолько, что можно на них вставать, но как сделать первый шаг? Как на это решиться? Поглядывая на новенькие блестящие костыли, прислоненные к спинке кровати, она прикидывала, справится ли?

Странно, но когда это случилось, какой-то особенной радости Жанна не испытала. Все произошло буднично и просто, в отсутствие Олега Николаевича. Рано утром встала с постели, взяла костыли, сделала первый шаг. Потом — второй. Когда он появился в палате, Жанна уже устала. Настолько, что радоваться вместе с ним сил не было. Зато он сиял, как херувим, на долю которого выпало принести самый заветный подарок. К дню рождения. Он ведь обещал, что в двадцать лет она будет ходить! До декабря, на который приходился день рождения Жанны, было еще далеко. Октябрь, ноябрь, декабрь… Времени достаточно!

Откинув одеяло, Олег Николаевич осматривал ее. Она вдруг занервничала и впервые взглянула на свои ноги с интересом. «А они ничего. Не худые и не толстые…» Чуть раньше Жанна сделал еще одно открытие. Из положения сидя все люди казались ей высокими, а она себе — карлицей. Встав при появлении Сабурова, выяснила, что ее макушка на уровне его глаз. Лара же была Сабурову до подбородка. Значит, она выше Лары! Это хорошо!

— Я высокая? — неуверенно спросила она.

— Сантиметров сто семьдесят, — улыбнулся Олег Николаевич. — Может, чуть меньше. Хороший росточек. Можешь податься в манекенщицы, хотя там, кажется, надо быть еще выше. Да и глупости это. Тебе учиться надо.

Жанна подумала, что если распрямится и отставит костыли, то прибавит в росте еще несколько сантиметров. Только зачем ей быть высокой? Насчет работы манекенщицей Олег Николаевич прав. Глупости это. Хотя носить красивую одежду ей хотелось. Очень. Но о том, как зарабатывать на это, она имела смутное представление.

Олег Николаевич сказал, что надо учиться. Училась ли Лара? Да, вместе с Сабиной. Только не пению. Всем известно, что консерваторию Сабина Сабурова не оканчивала. Но большие деньги заработала не тем, чему училась. Как же все это сложно!

Когда Сабуров и Лара вновь появились в ее палате, Жанна уже ковыляла на костылях. То, что она высокая и стройная девушка, Лару, кажется, сильно задело. Жанна торжествовала маленькую победу. Да, она высокая и стройная! С нормальными ногами! Не худыми, но и не толстыми. Это уже кое-что. Осталось только выяснить, как пользоваться косметикой и сделать новую прическу. Жанна уже придумала какую. Пусть это будет для всех сюрпризом.

…Прошло еще какое-то время. Ее шаги становились все увереннее, хотя для этого по-прежнему требовались костыли. Жанна уже выходила в холл. Следующий этап — улица. Жаль, что погода испортилась, началась настоящая осень, с затяжными дождями, с ночными заморозками на почве. Но, может быть, выпадет несколько теплых погожих дней?

Молодость брала свое. Не последнюю роль играли и условия, в которых девушка оказалась. Начав ходить, Жанна быстро окрепла, щеки порозовели, волосы стали густыми, блестящими. Вскоре она потребовала от Сергея Сабурова, чтобы тот ее из клиники забрал. Листки, прихваченные со стеллажа, были прочитаны. А ответа на многие вопросы, мучившие ее, по-прежнему не было. И главный из них — как жить дальше. Задача номер один — оставить костыли и научиться передвигаться без них. С этим она справилась. Еще месяц, другой, и она станет нормальным человеком. Какова же цель ее новой жизни? Она хотела стать человеком значительным. Как те, что лечились здесь, готовились к новому броску, к новой борьбе. Хотела стать такой же знаменитой, как Сабина. И вернуться из клиники хотела в ее дом, не на переезд. Нет, с той жизнью покончено.

— Я еще нездорова, — заявила она Сабурову, — хожу на костылях. Везите меня к себе.

По выражению его лица поняла: был скандал. Лара против ее возвращения.

— Здесь тебе хорошо, — отвел глаза Сабуров. — Я могу оплатить твое пребывание в клинике вплоть до того момента…

— Нет, — отрезала она.

— Ты на меня давишь.

— Да.

— А если я откажусь? — усмехнулся Сабуров. — Дело-то закрыто! Моя жена погибла в результате несчастного случая.

— Вы должны взять меня к себе. Ну пожалуйста!

Жанна так и не поняла, почему Сабуров согласился. Может, хотел ею закрыться от Лары? Не так все просто было в отношениях между ними. Между Сабуровым и Ларой. Как бы та ни старалась, изгнать из дома призрак Сабины ей было не по силам. И тягаться с великой певицей тоже. Лара была всего лишь Лара. Она могла устраивать сцены, но драмы из этого не получалось. Сабуров не верил ни ее страданиям, ни слезам. И поступал так, как считал нужным.

Из клиники Жанна вышла на костылях, Сабуров следом. Олег Николаевич их провожал. До машины.

— Я не прощаюсь, — пообещал он. — И если Сергей Васильевич не имеет ничего против моих визитов, я буду приезжать довольно часто.

Сабуров соединил их внимательным взглядом. Жанна чуть не рассмеялась. Как можно! Любовь между ней и красавцем-врачом? Смешно! Они просто друзья, хотя кому-то эта дружба может показаться странной. Он несоизмеримо выше, так высоко, что выше может быть только небо. Она испытывает к нему такое уважение, что земному чувству этот барьер не преодолеть. Несмотря на долгие откровенные беседы, Жанна так и не научилась даже мысленно не упоминать после имени «Олег» отчества «Николаевич».

…Встретили ее без особой радости. Только у Александры Антоновны было сияющее лицо. Детей появление Жанны удивило чрезвычайно. Видимо, Лара уже успела объявить, что этого не случится. Сережа-младший опомнился первым и улыбнулся:

— Привет!

— Здравствуйте, — сказала она, обращаясь сразу ко всем. Маленькая Эля капризно надула губки, Лара демонстративно повернулась спиной. Действие происходило в гостиной, куда Жанна, в сопровождении Сабурова, довольно легко приковыляла на костылях. Она уже знала, что через месяц костыли не понадобятся, но это означает, что у Лары появится повод выставить ее из дома. Что скажет на это Сабуров? Пока тот искренне радовался, глядя на дело рук своих, а точнее сказать, своих денег. Своих?

— Ну как? Ты довольна? Счастлива? — улыбаясь, спросил он.

— Да, я счастлива, — с вызовом ответила Жанна.

Лара еле заметно фыркнула, а потом не выдержала:

— Как хорошо, что в доме появился хоть один счастливый человек! Интересно, надолго ли тебя хватит, милочка? Счастье здесь не приживается! В этом огромном безобразном доме! Только такая наивная дурочка, как ты, может сюда рваться и говорить о счастье! Здесь!

— Лара, ну что ты! — одернул ее Сабуров.

— А что такое? По-моему, у нее больше прав, чем у меня! Для меня-то уж точно здесь нет ни счастья, ни справедливости!

— Лара! Давай не будем…

— Не могу больше находиться рядом с этой… этой…

— Лара!

Та чуть ли не бегом направилась к лестнице, взлетела по ступенькам на второй этаж и скрылась в своей комнате.

— Ох, ты какая! — еле слышно обронила Александра Антоновна.

— А что сегодня на ужи-ин? — капризно протянула Эля.

— Я, пожалуй, выпью, — сказал Сабуров и отправился на кухню.

— Папа, папа, сделай мне бутерброд! — кинулась за ним дочь.

— Если будет скучно, я научу тебя играть на компьютере, — пообещал Сережа-младший.

— Я… Я в свою комнату, — пробормотала она. И заковыляла к дверям. Подумала: «Ну, с возвращением! И не обольщайся: это будет великая битва. За место под солнцем».

…До конца октября она осваивала первый этаж. Наступит день, сумеет подняться и на второй. А там и до третьего недалеко. Жанна мечтала добраться до рабочего кабинета Сабины, до последних записей великой певицы. Здесь скрывалась какая-то тайна. Но какая? Месяц пролетел незаметно. Жанна по-прежнему пользовалась костылями, а вечером, в своей комнате, пробовала обойтись без подпорок. Получалось, но объявлять об этом она не спешила.

Жизнь в огромном особняке текла своим чередом. Каждое утро Лара отвозила детей в школу, потом ехала по магазинам. Возвращалась к обеду, привозила Элю. Кормила девочку, переодевала и везла на занятия бальными танцами. За Сережей-младшим порою ездил отец, но последнее время четырнадцатилетний подросток требовал все больше самостоятельности и предпочитал добираться до коттеджного поселка на автобусе. К вечеру Лара вновь исчезала. Где она пропадает, не знал никто. Сабуров часами копался в гараже, на Жанну не обращал никакого внимания. Лара тоже притихла, занятая какими-то своими тайными делами.

Наступил период затишья, но все в доме чувствовали, что это затишье перед бурей.

Жанна все больше времени могла обходиться без костылей, но по-прежнему тщательно это скрывала. Она чувствовала, что ее сторонятся все, кроме Александры Антоновны. Но и та была слишком занята хозяйством, чтобы уделять Жанне много внимания. Олег Николаевич звонил, извинялся, что не может приехать, слишком уж загружен работой. Но на день рождения приедет обязательно. Лара демонстративно с ней не разговаривала, Сабуров ограничивался общими фразами. Что-то должно было случиться. Напряжение нарастало. А в начале декабря в жизни Жанны произошло событие настолько значительное, что о дальнейшей своей жизни она задумалась всерьез.

…Это случилось в начале зимы, накануне Жанниного двадцатилетия. Снег выпал еще в ноябре, потом растаял, и грянула небывалая оттепель. В середине декабря держалась плюсовая температура. Даже по ночам столбик термометра не опускался ниже нуля. Было очень скользко, и все дорожки на участке Александра Антоновна посыпала песком. Жанна часами гуляла, благо погода была хоть и ветреной, но теплой. Она уходила все дальше и дальше от дома, пробуя свои силы. В одну из таких прогулок она дошла до глухого забора и увидела человека, который стоял у самых ворот, рассматривая дом в щель между створками. Сабуров, с утра уехавший в город, забыл их запереть. Жанна замерла, заметив его. Да и мужчина ее заметил. И окликнул:

— Эй!

Она отчего-то заволновалась.

— Выйти можешь?

Выйти? А почему бы и нет? Если это вор, то убежал бы, заметив ее, если торговый агент, то, увидев открытые ворота, без колебаний прошел бы к дому. Те были бесцеремонны, но, нарвавшись на Лару, больше здесь не появлялись. Жанна доковыляла до ворот и приоткрыла тяжелую створку.

Они очутились лицом к лицу. Хотела спросить, кто он, но сердце вдруг ухнуло в воздушную яму, на мгновение перестав биться совсем. Вместе с пульсом исчез и голос. Это был

Он

! Парень со старой фотографии! Правда, уже не парень, зрелый мужчина. Двадцать лет прошло! Лицо его стало еще жестче, нос заострился, губы затвердели, над ними уже не юношеский пух — тоненькие темные усики, на висках проступила легкая седина. Она его сразу узнала! Сердцем, которое, вынырнув из глубокого омута, забилось с новой силой.

Глаза у него оказались серо-зеленые, и Жанна смотрела в них, не отрываясь. Он был высок ростом, широк в плечах. И веяло от него такой силой, что девушка поняла Сабину. Подкаблучник Сабуров был ей не интересен, та хотела войны. Любви, которую каждый раз надо было отвоевывать заново. В этом человеке не было ничего мирного. Да, он дал великой певице то, что она просила. Лишил ее покоя. Жанна не шевелилась.

— Ты кто? — спросил он.

Жанна открыла рот, ответить не смогла, по-прежнему не было голоса. Она вдруг сообразила: перед ним девушка на костылях — инвалид. Не жалости она хотела! Отнюдь. Рука инстинктивно расслабилась, правый костыль упал на землю. Он легко нагнулся, поднял костыль, сунул ей под мышку:

— Ты что, еще и немая?

— Нет, — с трудом выговорила она.

— Горло болит? Бывает. Тебе тяжело так стоять? Ноги болят?

Она вытерпела бы рядом с ним любую боль, даже если бы та была в сто, в миллион раз сильнее. Голос наконец вернулся к ней. Она улыбнулась и сказала:

— Мне не тяжело. Мне хорошо.

Он посмотрел на Жанну с откровенным удивлением. Девушка на костылях! Что тут может быть хорошего?

— Думаю, пора представиться. Мое имя Владислав Арнольдович.

— Арнольдович? — испугалась она. В ее фантазиях он взлетел на самый верх аристократии, получив титул графа. Или барона. Дремавшее доселе воображение проснулось в одночасье. — Ваш отец, он…

— Ты не пугайся. Вообще-то я деревенский. Папаша Арнольд был трактористом, — усмехнулся гость. — А имечко бабка подцепила в газете, когда была на сносях. Тогда была мода на необычные имена. Но — не жалуюсь. Раз Арнольдович, значит, не из простых. Откуда ты здесь взялась?

— А вы?

— Я? Мимо проходил, — вновь усмехнулся он. — Вообще-то здесь все могло быть моим… Слушай, Машки больше нет! А? Как же так?

— Машки?

— Ну Сабины, Сабины. Ты что, одна из тех восторженных идиоток, которые от ее песенок впадают в экстаз?

Это Жанну потрясло. «Машка», «песенки». Таким тоном говорить о самой Сабине!

— Ты что, здесь живешь? Ты его родственница? Сабурова?

Жанне было немножко обидно: даже имени ее не спросил! Конечно, граф не обязан знать поименно всех окрестных пастушек.

— Я Жанна, — тихо сказала она. — Не родственница. Меня Сабуров лечит. Я уже скоро пойду. Буду как все. Нормальной.

Он понимающе кивнул. И посмотрел на нее так… Словом, Жанне не понравилось.

— Вы не так поняли. Мы с ним… В общем, он мне должен. То есть обязан. И я его не люблю. То есть ничего такого.

— Значит, ты здесь живешь? — уточнил он.

— Да.

— И не ладишь с Сабуровым?

— Да.

— Это здорово! Слушай, мне с тобой повезло. Понимаешь, у меня с Сабуровым тоже напряженные отношения. А мне надо в дом.

— Зачем? — удивилась она.

Он слегка замялся. Потом пояснил:

— Там есть важные для меня бумаги. Ну те, что Машка писала. Сабина. Мы с ней… Одним словом, я был в отъезде. По делам. Приехал — ее уже похоронили. Заявиться в дом как-то неудобно. Вроде бы я был ей м-м-м… друг, но она меня к себе ни разу не приводила. Я понятия не имею, что там, где и как. Но я имею право на те документы. Законное право.

— Вы, наверное, хотите ее стихи? — заволновалась Жанна.

— Стихи?

— Ну да. Ведь это же все о вас! Я иногда слушаю ее записи и плачу. Какая любовь!

— Ты не думай, я ценю. Только глупо все это. И странно. Неправильно. Всю жизнь пытаешься заработать деньги, придумываешь грандиозные проекты, достаешь бабки, находишь компаньонов. Потом вся эта махина с трудом, со скрипом начинает двигаться вперед. Потом в стране случается очередная задница, и все начинай сначала. А тут баба сочиняет белиберду, только и делает, что целыми днями бренчит на гитаре, и вот вам результат, — он кивнул на трехэтажный особняк. — Так просто, и так результативно. Деньги из воздуха. Я ничего не имею против женщин. Но их удел — домашнее хозяйство. И я не понимаю, как можно зарабатывать огромные деньги на каких-то песенках! Мне, конечно, приятно, что ее последний диск посвящен мне. Но я-то что с этого получу? А?

— Как же так? — растерялась Жанна. — Она же вас любила!

— Все с тобой понятно, — вздохнул он. — Ладно, пока.

— Нет-нет! — испугалась она. — Я помогу вам!

— Так сразу? — Он глянул на нее пристально, оценивающе. Разумеется, этот мужчина знал свою силу, знал, что привлекателен, но привык завоевывать. — Слушай, давай ты будешь держать меня в курсе того, что там, в доме, происходит? Кто куда уезжает, как надолго. И как только появится возможность, ты мне свисти, и я прилечу. Мне действительно надо кое-что взять.

— Чтобы никто не узнал?

— Ты что-то имеешь против?

— Нет, что вы!

Он, похоже, начал понимать. В серо-зеленых глазах вспыхнул вдруг огонек. Взгляд его неуловимо изменился, и Жанна почувствовала, как ее обдало жаром. Наконец-то! Мужчина посмотрел на нее

так

! Она покраснела. А он улыбнулся:

— Слушай… Жанна, да? Я оставлю тебе свой телефон. Звонить можешь?

— Конечно! Да! Могу!

Он уже был для нее королем! Ибо сделал поистине королевский жест: подарил ей номер своего телефона! Она хотела, отбросив костыль, схватить визитную карточку, но… Надо быть осторожнее! Зажала костыль под мышкой, бережно взяла карточку, оглянувшись при этом на окна особняка. Он это заметил.

— Сабуров?

— Нет, Сергей Васильевич уехал.

— Вот повезло мужику, а? И все почему? Потому что я в свое время недооценил Машку! Такая была страшненькая! Бегала за мной. А мне тогда нравились дамы постарше. Это теперь все наоборот. Молоденькие, хорошенькие девочки — то, что надо.

Жанна поняла, что он сказал это специально для нее. И вновь покраснела. Как бы еще стать хорошенькой! И отбросить наконец эти чертовы костыли! Пусть ноги еще побаливают, но к настоящей любви так и идут: словно ступая по ножам и иголкам. А про то, что можно в итоге стать пеной морской, забывают.

— Я пойду, — с сожалением сказала она. — Лара сегодня дома, Элю и Сережу-младшего в школу Сабуров повез. Владислав Арнольдович, а вы еще придете?

— Можешь звать меня Владом, — сделал он еще один королевский жест. — А что у тебя с ногами?

— Пустяки!

— Тогда до встречи? Ну, пока!

Он развернулся и, насвистывая, зашагал в сторону полосатого шлагбаума. Жанна еще не верила в свое счастье. Нашла! Точнее, он ее нашел. Какая разница! Теперь все будет хорошо! Сердце наполнено чувствами до отказа, никаких пустот в нем больше нет. Теперь надо стать хорошенькой, надо нравиться, надо его добиваться.

…Никто ее не хватился. Много чести! Устроившись в гостиной, Жанна согрелась, отдышалась и начала вспоминать разговор с Владом, перебирая, словно четки, каждое слово. Все показалось ей слишком уж легковесным. Главное-то не сказано! Надо было сразу же заявить: «Ты — мужчина моей мечты!» Решилась же она сказать Олегу Николаевичу, что любить его не будет никогда!

Итак, он намного старше. Ровесник Сабурова. Как все-таки обидно опоздать на двадцать лет! Но такие браки, где муж намного старше жены, отнюдь не редкость. Почему она думает о нем, как о будущем своем муже? А как иначе? Мысленно Жанна уже примеряла свадебное платье. Хотелось немедленно отбросить костыли и во весь голос закричать: «Я здорова! Я выросла! Я замуж хочу!»

Жанна направилась к дверям кухни и вдруг услышала голос Лары. Та отчитывала Александру Антоновну:

— …этой девчонке. Мы столько денег на нее тратим! Как только встанет на ноги, пусть отрабатывает. И не требуйте, чтобы я нанимала кого-то еще.

— Но Сабина… — что-то очень тихо. Не расслышала.

— Мало ли что! А я не буду. Прорва какая-то этот дом!

— Сабина мне давала деньги на…

— Какие еще деньги?! Чтоб я не слышала больше об этом!!

— Но это ее деньги… — напомнила Александра Антоновна.

— Теперь это все мое, — отчеканила Лара. — Вам понятно? Понятно?! Еще одно слово, и я вышвырну вас вон! Сегодня же! Без рекомендаций! Мало того, если найдете работу, пойду к новым хозяевам, скажу, что вы воровка! И не вздумайте обращаться к Сергею Васильевичу! Он полностью меня одобряет! Во всем! — подчеркнула Лара.

Жанне так и хотелось крикнуть: «Ты врешь! Собака, собака!»

— Мы скоро оформим наши отношения официально, — услышала она.

«Ложь! Неправда!» Жанне вдруг отчаянно жалко стало Сабурова. Неужели сдался? Лара его дожала!

В дверях появилась Лара. Увидев ее, поморщилась:

— Подслушиваешь? Что ж еще ждать от такой дряни!

— Да вы недалеко от меня ушли! Думаете, что вы госпожа? Настоящие хозяева, между прочим, так себя не ведут! С прислугой! Вот. Я в больнице на них насмотрелась. Вы так кричите, потому что боитесь: все догадаются, что вы фальшивая. Вам просто самой теперь хозяина не хватает!

— Что-о?!

— Она вас жалела. Просто жалела. Я Сергею Васильевичу покажу ее дневники. Там про вас написано.

— Ах ты… Дрянь! Я теперь все двери буду на ключ запирать! Дрянь!

Лара сжала кулаки, и неизвестно, чем бы все это закончилось, но появился Сабуров, за ним маленькая Эля.

— Что случилось? — испуганно спросил он. — Почему вы так кричите?

Из кухни вышла заплаканная Александра Антоновна:

— Сергей Васильевич, голубчик, как же так? Что ж она себе позволяет? Я ж всегда верой и правдой… Мы ж не чужие… Вы же знаете, голубчик Сергей Васильевич…

— Да-да. Я все знаю. Эля, иди к себе. Переоденься и приходи обедать.

— Папа, но меня Лара переодевает! Мне надо косички переплести, — закапризничала Эля. — Мне сегодня на детский праздник!

— Наверх! Быстро! Здесь взрослые разговаривают!

Покосившись на Лару, Эля надула губки и, демонстративно задерживаясь на каждой ступеньке, стала подниматься на второй этаж.

— Между прочим, ребенок ни в чем не виноват! — сказала Лара. — Я ей нужна, и она не стесняется об этом сказать!

— Не смей спекулировать моими детьми! Это не предмет для торга! — зло сказал Сабуров.

— Ты… Ты пожалеешь… — прошипела Лара. И кинулась вслед за Элей на второй этаж. Девочка, которая застыла на площадке второго этажа в ожидании, бросила на отца торжествующий взгляд.

— Пойдем, Элечка, — услышала Жанна. — У папы плохое настроение. Папа не в духе.

Хлопнула дверь. Александра Антоновна всплеснула руками:

— Неужто вы на ней женитесь?

— Я… — Сабуров вдруг запнулся. — Честное слово, я не знаю! Ну что вы от меня теперь хотите?!

Александра Антоновна покачала головой и ушла на кухню разогревать обед. В гостиной повисла напряженная пауза. Жанне опять стало безумно его жалко. Она опустилась на диван, прислонив к спинке костыли. Вот сейчас он убежит. Но Сабуров задержался в гостиной. Сел в кресло, обхватив голову руками.

— Сергей Васильевич? — негромко позвала она.

— Да? Что? — поднял голову Сабуров.

— Почему никто к вам не приходит?

Он не понял. Поймав его удивленный взгляд, Жанна пояснила:

— Ну, поклонники Сабины. Почему здесь, в этом огромном доме, никто не бывает? Гости? Родственники? Друзья? Ее же так любили!

— Любили? — удивился он. — Видишь ли, любить ее было сложно. Кстати, Александра Антоновна Марусе дальняя родственница. У нее есть внучка. Очень больная девочка. Сабина платила Александре Антоновне намного больше, чем стоят ее услуги. Помогала семье. Все делали вид, что так и должно быть, что работа столько и стоит.

— А теперь Лара…

— Не надо, — поморщился Сабуров. — А что касается гостей… Это было раньше, в нашей квартире. Не здесь. Поначалу и сюда гости приходили. По старой привычке. Но она редко к ним спускалась. Да что там редко! Почти никогда. А появлялась в старых джинсах, не причесанная, не накрашенная. Весь ее вид говорил: «Вы мне помешали. Вы бездельники, а праздность — большой грех. Тусовки — грех. Кому есть что сказать, тот работает, по тусовкам не ходит, в гости не навязывается». Знакомые стали появляться все реже и реже. Потом и вовсе исчезли. Сабуров тяжело вздохнул.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная